четверг, 22 ноября 2012 г.

Отрывки о Девушке-Вороне



- Она отключилась. Уже второй раз за последний час.
Высокая фигура в серой монашеской рясе подняла за подбородок лицо узницы и выжала смоченную водой тряпку на потрескавшиеся губы женщины. Инквизитор не испытывал неприязни к этой заключенной. Она сильно отличалась от тех, с кем он обычно имел дело. Была в ней какая-то странность. Как будто, то, в чем ее обвиняли, было неправильным, как будто два кусочка головоломки никак не хотели складываться в единое целое.
Он задумчиво окинул взглядом девушку. Она сидела прикованной к деревянному креслу, в котором проводила большую часть дня, пока шло дознание. На голове ее тускло сиял венец истины – несколько переплетенных между собой стальных нитей с примесью серебра, к которым крепились кристаллы горного хрусталя. Специально заряженные они полностью контролировали все, что думала, чувствовала жертва и проецировали эти образы в хрустальный шар, который стоял сейчас на столе перед писцом. Тот, воспользовавшись паузой, задумчиво точил одно из гусиных перьев.
Инквизитор, нахмурившись, рассматривал женщину. Спутанные длинные темные волосы, бледная кожа, круги под глазами и впалые от истощения щеки. Просто изможденная девушка.
Странность, которая заключалась в ней, была в том, что в ней не было того, что отличало других Одержимых. Даже ее аура была молочно-белой, что говорило о том, что у нее был дар, но без тех грязных пятен, похожих на плесень, что покрывали ауру других Одержимых. Она не была отмечена печатью смерти.
Инстинкт подсказывал дознавателю, что оставлять в живых эту женщину было нельзя, но обвинить ее в некромантии, не имея на то основания, чревато  большими неприятностями с магами. Орден церковников всегда имел с ними довольно натянутые отношения, а если станет известно, что в Подземелье убивают незарегистрированных магов, это грозит вылиться в серьезный скандал с Верховным Лордом Дамианом.
Дознаватель бился с этой девушкой уже несколько месяцев без каких-либо результатов, и, похоже, дело зашло в тупик. Истощенное от постоянного голода тело узницы, было не в состоянии справиться с той нагрузкой на мозг, которую давал венец истины. Длительное воздействие этого артефакта грозило или сумасшествием подопытного или мучительной смертью.
Он не любил признаваться в собственной некомпетентности, но, похоже, этот момент настал, и тянуть дольше не имело смысла. Инквизитор еще раз вздохнул и повернул голову в сторону писаря.
- Уведоми Орден о собрании  Испытательной комиссии… И отправь сообщение Верховному Лорду, что у нас есть незарегистрированный маг с неизвестной нам силой.

***


Йен стоял у окна и барабанил пальцами по стеклу,  по которому стекали струи дождя. Дождь шел уже вторую неделю. Йен не любил осень. Тяжелое свинцовое осеннее небо и затяжные дожди навевали на него приступы меланхолии, которые он топил в многочисленных кабаках столицы.  Осенью его мучила бессонница и мрачные мысли.
Дамиан знал об этом и предпочитал в это время отсылать своего лучшего агента подальше от столицы, лучше всего на юг, где пролегали бескрайние степи, а зной и набеги кочевников моментально изгоняли из головы Йена мысли о самоубийстве.
- Значит, началось, - сказал Дамиан, задумчиво изучая отчет Йена о событиях месячной давности на Горном перевале.

***

- Боль? – Йен в ярости ударил кулаком по стене. – Разве ты знаешь, что это такое?! Я четыре года собирал по кусочкам то, что можно было бы назвать моей жизнью!  Я пытался снова начать жить… И теперь, когда я кое-как смирился, ты приходишь и вновь ломаешь всю мою жизнь!
Он развернулся и стремительно вышел, оставив Блейк одну. Она закрыла глаза и облокотилась о стену. 


Старик  был дряхлым и одет в рванье. Он сидел, скрестив голые ноги в дорожной пыли, а перед ним на расстеленной рогоже стояли деревянные фигурки в полторы ладони высотой. Вокруг него, сверкая любопытными глазками, сгрудилась группка детей разных возрастов. Кто-то расположился так же, как и он на земле, кто-то остался стоять, чтобы лучше видеть происходящее за спинами тех, кто сидел впереди. Все они были из  семей беженцев, истощенные и загоревшие дочерна,  в разномастной потрепанной и не единожды латаной одежде. Они собрались, чтобы послушать старика, который задумчиво смотрел куда-то за спины детей и перебирал худыми руками свои фигурки.
Рейвен остановилась невдалеке от них. Она и сама не знала, что заставило ее подойти к старику.
- Там, где обитают духи гор и деревья вздымаются к небесам, столь же древние, как камни, на которых они растут, стоит крепость, которую строили наши предки много лет назад, когда еще не было нашего королевства, а землей правили князья и великие воины. – Голос у старика был глубоким и, хотя говорил он негромко, его слова, казалось, жили, перекрывая гомон толпы, ругань женщин, мычание коз, звяканье сбруи и другие звуки, сопутствующие лагерю беженцев. При звуках этого голоса дети заворожено смолкли, не отрывая возбужденных глаз от сказителя.
- Древняя крепость издавна стояла  на границе с  Туманными землями, защищая земли по эту сторону от темных тварей, не раз старавшихся прорваться в Немейские долины.
Здесь служили только ветераны, те, кто был закален годами тяжелых боев и тренировок, те, которые не боялись ни бога, ни дьявола, ни тех тварей, что вылезали из Туманного леса ночами.
Они считались элитой и носили доспехи, украшенные тремя кроваво-красными полосами, пересекавшими панцири подобно шрамам, и шкурами волков, за что крепость прозвали Волчьей пастью.
Но однажды небо стало красным как кровь, а солнце  Из лесов вышли немертвые, сотни, тысячи. Вырезались целые деревни, мало кто смог уцелеть. Неизвестно, что заставило стольких немертвых подняться и погнало их на обжитые земли. Приграничные крепости, выросшие по всей границе с Туманными землями, пали одна за другой. Люди в ужасе бежали из тех краев, а тех, кто остался, ждала участь куда хуже, чем быть заживо растерзанными немертвыми. Их приносили в жертву Одержимые – жрецы, использующие запретную магию крови. А за ними по истерзанной и опустошенной земле шли Бессмертные – хозяева ночи, прекрасные и безжалостные.  И одной из лучших слуг хозяев ночи была Девушка-Ворон…
В ладонях сказителя заплясала деревянная фигурка, изображающая изящную девушку с длинными волосами, волнами падающими на плечи и спину, и двумя скрещенными мечами, одетую в плащ из вороньих перьев.
Рейвен моргнула, ей показалось, что фигурка двигалась, и это было  невероятно. Дети восторженно вздохнули, рассматривая фигурку в руках старика. – Красивая, - прошептала малышка, сидевшая на корточках в пыли рядом со сказителем.
- Некромантка, - с ненавистью прошипел кто-то из  стоявших позади.
Фигурка танцевала на сухой ладони старика, гибко изгибаясь, кружась в бешеном ритме, клинки рисовали в воздухе сложные узоры.
Она была одной из лучших. Ей подчинялись не только умертвия, но и мятежные души. И даже Бессмертные боялись ее. Она же не боялась никого и ничего.
Сердце Рэйвен дрогнуло и остановилось. Мир вокруг замер. В руках у старика теперь оказалось такая знакомая ей фигурка. Высокий гибкий воин с серебряным клинком и роскошной гривой длинных  волос, завернутый в плащ из листьев.
Две фигурки замерли друг напротив друга, качнулись вперед и клинки в их руках метнулись навстречу друг другу. Дети восторженно наблюдали за битвой двух оживших кукол в руках старика. Гул города замер в отдалении. Казалось, не существовало больше ничего, кроме двух игрушечных человеческих фигурок и голоса старика.

***

Рейвен присела на корточки перед стариком. - Где ты слышал эту историю? – тихо спросила она. Сказитель посмотрел на нее своими бесцветными от старости глазами.
- Истории сами находят своего сказителя, - сказал он и улыбнулся, обнажая щербатый рот.
Девушка достала из замшевого мешочка на поясе серебряную монету и положила ее в пыль у ног старика. Затем повернулась и, не оглядываясь, направилась к повозкам.
- Верни своего сокола, некромантка. Только ты сможешь вдохнуть жизнь в его сердце, – прозвучало ей вслед.

***

Рэйвен, придерживая одной рукой кувшин с чистой кипяченой водой, а другой край широкой юбки своего простого платья из серого сукна, решительно шагала в сторону полевого госпиталя. Сегодня она сменяла Лазариса. За последний месяц от постоянного недосыпа он осунулся и выглядел не намного лучше, чем те, кому он оказывал первую помощь. Сил его хватало лишь на то, чтобы грубо закрыть раны самым тяжелым. Все остальное ложилось на плечи женщин, которых Блейк отобрала из числа беженцев, немного знакомых с примитивной медициной. Естественно, лишь у единиц намечались зачатки «белой» магии. Но  и они сейчас были на вес золота.
Она пересекла  внутренний двор и внезапно остановилась как вкопанная. На огороженной песчаной тренировочной площадке стоял Йен.  Он медитировал, медленно отрабатывая двумя мечами блок. Его расслабленная фигура плавно перетекала из одной позы в другую. 
На нем были только темные замшевые штаны, а волосы собраны в хвост. На обнаженной коже блестели капельки пота.
Рэйвен облизала губы и с трудом отвела глаза. Впрочем, не одна она любовалась на полуэльфа. Взгляды еще нескольких девушек, чистивших кукурузу около хозяйственной постройки, в которой располагалась кухня гарнизона, были прикованы к Йену. Несколько воинов, отрабатывающие связку «удар-щит-удар» здесь же, оставили свое занятие и наблюдали за тем, как мелькают мечи в воздухе, отбивая воображаемые удары и тут же контратакуя уязвимые места воображаемого противника.
Рэйвен уже очень давно не брала в руки настоящее оружие. Ее оружием сейчас были травы и игла, которой она зашивала раны пострадавших в схватках с кочевниками воинов. Мало кто знал в лагере, что она занимается некромантией. Только сейчас она поняла, как ей не хватает той уверенности, что дает оружие. Ведь кроме костяного кинжала на  поясе у нее сейчас ничего не было.
Глядя на Йена, она вспомнила, как несколько лет назад они точно так же тренировались во дворе Волчьей башни. Эти воспоминания отзывались болью, которую ей причинял лишь один взгляд на проклятого полуэльфа. Йен был прав, после всего пережитого, лишь один взгляд в сторону другу друга бередил старые раны, напоминая о том, что прошлое осталось в прошлом.
 

Комментариев нет:

Отправить комментарий